– Вот как? Ну что же, отправляйте под свою полную ответственность. Если зонд не вернется, я вычту его стоимость из вашего жалованья.

Я отключился от капитанской линии связи и отдал автоматам нужные команды. Спустя минуту корпус корабля содрогнулся от стартового толчка двигателей зонда.

Светлая точка побежала по экранам радаров и вскоре исчезла в облаке. Впрочем, канал узконаправленной прямой связи с зондом продолжал действовать, но на его экране не было видно ничего, кроме бешено вращавшихся пылевых вихрей.

– Что там с радиацией, почему ко мне не поступают данные? – проревел из динамика недовольный бас капитана. Пришлось вновь включить канал связи с мостиком.

Как ни странно, но уровень радиации, по мере снижения зонда, начал уменьшаться.

– Очевидно, в верхних газовых слоях туманности происходит реакция медленного ядерного синтеза. Но атмосфера достаточно плотная, и она частично экранирует излучения. – Никто не отреагировал на мое замечание, внимание всех было поглощено зондом, от показаний которого, по существу, зависела наша жизнь. В рубке столпились все свободные от вахты офицеры, чье служебное положение позволяло им появиться здесь, не опасаясь капитанского гнева.

– Сила гравитации не увеличивается по мере снижения зонда! – с ликованием сообщил Каринин.

– И это означает, что в глубине насыщенной пылью атмосферы имеется стабильное твердое ядро. Это не туманность, – сделал я окончательный вывод.

– Значит, мы сможем сесть? – спросил помощник штурмана, практикант Замялов – самый молодой из нас. Парнишка впервые отправился в глубокий космос, но все еще сохранялась вероятность, что рейс этот может оказаться и последним. Слишком много факторов должно было совпасть, для того чтобы мы могли успешно совершить посадку. Гравитация на поверхности этого небесного тела должна была не превышать пяти «Ж», потому что у нас не было специального оборудования для работы в условиях повышенной силы тяжести. Кроме того, нам следовало найти достаточно ровное место на поверхности планеты.